Эпоха правления Никиты Сергеевича Хрущева ознаменовалась рядом незаурядных событий и свершений, и во многом еще недостаточно оценена с точки зрения ее последствий для сегодняшнего дня. Чаще всего вспоминают разоблачение культа личности Сталина, посадки кукурузы и строительство крупнопанельных многоэтажек. Но это - лишь часть того, что всерьез затронуло страну.
Стоит вспомнить и такие эпохальные события, как запуск первых искусственных спутников и первого человека в космос. Не менее важным событием стало создание научно-технической базы для отечественной микроэлектроники. Столь же эпохальные события происходили и в советской энергетике. С одной стороны, именно при Хрущеве начала работу первая в мире атомная электростанция – Обнинская АЭС, запущенная в 1954 году. С другой стороны, именно при нем был взят курс на масштабную газификацию. Об этом почему-то вспоминают меньше всего, однако важно понять, какие ориентиры было поставлены тогда во главу угла, и многое ли из того было реализовано практически.
Многие из нас по привычке связывают промышленное освоение газовых месторождений Западной Сибири с именем Леонида Брежнева, при котором произошел так называемый «экономический застой» - как раз вследствие того, что страна стала получать большую экспортную выручку от прямой продажи углеводородов. Однако само освоение газовых месторождений явилось следствием той политики, что проводилась при Хрущеве. При нем, скажем так, был заложен фундамент масштабной газификации. Если выражаться точнее, то сибирские газовые месторождения были открыты как раз потому, что их целенаправленно искали. И этот поиск происходил в свете четких ориентиров, озвученных на самом высоком уровне еще до того, как были подтверждены богатейшие запасы сибирского газа.
Ключевое значение в этом деле имел внеочередной XXI съезд КПСС, состоявшийся в конце января 1959 года. Его историческое значение заключалось в том, что на нем партийное руководство громогласно заявило об «окончательной победе» социализма в СССР, после чего была обозначена эпоха построения коммунизма. Важным моментом стало принятие семилетнего плана развития народного хозяйства на 1959–1965 годы. А важнейшим стратегическим пунктом этой «семилетки» стал курс на трансформацию энергетической отрасли, где существенное значение придавалось газообразному топливу. Если выразить суть новых решений, то ее можно свести к такой формуле: «Коммунизм – это советская власть, плюс - газификация всей страны».
По мнению тогдашнего руководства, в топливном балансе страны слишком большой удельный вес занимали твердые виды топлива, добываемые шахтным путем. Такой способ добычи считался слишком затратным – в сравнении с добычей нефти и газа, а также в сравнении с добычей угля открытым способом. Скажем, добыча бурых углей в Восточной Сибири обходилась почти так же дешево, как и добыча природного газа.
Всё это привело к необходимости резкого изменения топливной политики, которая предусматривала широкое внедрение в различные отрасли народного хозяйства нефти и газа. Параллельно шло развертывание добычи угля открытым способом и отказ от строительства дорогостоящих каменноугольных шахт. В тезисах доклада Хрущева на XXI съезде как раз отмечалась указанная коренная перестройка топливного баланса за счет значительного увеличения в нем доли нефти и природного газа. К примеру, в 1958 году удельный вес твердого топлива составлял 58 процентов. К 1965 году его планировалось снизить до 43 процентов, а долю нефти и газа собирались поднять с 31 процента – до 51 процента. Согласно подсчетам, такая перестройка топливного баланса страны в предстоящей «семилетке» должна была дать экономию в 125 миллиардов рублей.
В свете этих планов были намечены высокие темпы развития нефтегазовой отрасли. Согласно прогнозам ученых тех лет, в 1965 году добыча нефти должна была составить 230–240 миллионов тонн. В еще больших темпах намечался рост газовой промышленности. Если в 1958 году добыча природного газа составляла 30 миллиардов кубометров, то к 1965 году ее объемы должны были вырасти как минимум в пять раз (до 150 миллиардов кубометров)!
Основную массу добытого газа планировалось использовать в качестве технологического и энергетического топлива. Согласно тогдашним оценкам, к концу «семилетки» структура потребления природного газа выглядела следующим образом: 5–10 процентов природного газа должно пойти на коммунально-бытовые нужды, 5-6 процентов – в качестве химического сырья, 42-45 процентов – в качестве технологического топлива, 30-35 процентов – в качестве энергетического топлива, и 6-8 процентов использоваться для собственных нужд промыслов и газопроводов.
Еще один принципиально важный момент (практически полностью забытый): наряду с расширением добычи природного газа планировалось развивать производство искусственных газов из твердого топлива и нефти. За «семилетку» оно должно было вырасти в два раза и к 1965 году достигнуть 100 миллионов тонн условного топлива. В балансе всего газообразного топлива доля искусственного газа могла бы составить 35 процентов. То есть более трети!
Напомним, что производство искусственного газа из твердого сырья было достаточно хорошо налажено в европейских странах еще в XIX веке. В дореволюционной России и в СССР данная отрасль также развивалась. Переход на природный газ открыл новую веху в истории не только отечественной, но и мировой энергетики. Однако, как видим, полный отказ от производства искусственного газа в нашей стране не планировался. Собственно, расставаться с углем у нас также не собирались, поскольку был запланирован достаточно серьезный абсолютной рост добычи угля. Так, к концу «семилетки» она должна была вырасти как минимум на 20-23 процента. Как мы сказали выше, акцент делался на создании открытых разработок, где производительность (в сравнении с шахтным способом) была в 5-6 раз выше, а себестоимость топлива – в 3-4 раза ниже. В 1957 году доля открытых разработок в целом по стране составляла чуть более 18 процентов. В 1965 году ее намеревались поднять до 25 процентов.
Как же наращивание добычи угля перекликалось с темой газификации? Дело в том, что наряду с форсированием нефтяной и газовой индустрии важной проблемой считалось рациональное использование твердого топлива. Сегодня этот момент как-то выпал из нашего поля зрения, хотя в те годы широко обсуждалась проблема переработки угля, включая возможности его использования в качестве сырья для получения жидкого и газообразного топлива. Работа некоторых научных организаций (в том числе – институтов СО РАН) так или иначе была связана с угольной тематикой.
Важно учесть, что в структуре топливного баланса Восточной Сибири уголь играл главную роль, и каких-то кардинальных сдвигов на этот счет не предвиделось. К 1965 году его доля должна была остаться примерно на уровне 80 процентов, а доля природного газа не дотягивала и до одного процента. При этом в конце 1950-х годов почти половина добычи угля велась здесь открытым способом, и за 10-15 лет ее собирались увеличить до 85 процентов.
В то время перед угольной промышленностью стояло несколько важных задач, которые необходимо было решить с привлечением науки. Например, очень остро стояла проблема использования больших количеств угольной мелочи. Считалось, что такую мелочь целесообразнее всего сжигать на тепловых электростанциях. По этой причине в «хрущевскую» эпоху был взят курс на строительство в Сибири угольных тепловых электростанций. В идеале с их помощью можно было утилизировать упомянутую угольную мелочь. Отсюда было недалеко от идеи использования отходов углеобогащения в виде водно-угольного топлива (под которое, напомним, проектировалась новосибирская ТЭЦ-5).
Показательно, что увеличение добычи угля в Сибири осуществлялось параллельно с активным поиском газовых месторождений. И что особенно интересно: не дожидаясь результатов этих поисков, в тогдашнем руководстве страны ставился вопрос о газификации сибирских городов и промышленности за счет искусственного газа, получаемого из твердого и жидкого топлива! То есть стратегия масштабной газификации страны не ограничивалась банальным наращиванием объемов газодобычи и строительства магистральных и распределительных сетей. Во главу угла, подчеркнем еще раз, ставился вопрос рационального использования топлива, где первым в списке находился уголь. Иными словами, объявленная программа энергетической трансформации должна была решаться комплексно, с привлечением институтов Академии наук СССР (включая, конечно же, и Сибирское отделение).
Кстати, создание Сибирского отделение АН СССР – еще одно важное событие «хрущевской» эпохи. И в этом плане нынешняя работа некоторых институтов СО РАН по угольной тематике (пиролиз угля, создание водно-угольных суспензий, повышение эффективности сгорания твердого топлива путем его активации) уходят своими корнями как раз в указанную программу энергетической трансформации «хрущевской» поры. Почему работа на данном направлении до сих пор не нашла серьезного практического воплощения? Очевидно, потому, что с определенных пор наша страна основательно «подсела» на так называемую «газовую иглу», в силу чего курс на освоение сибирских недр стал для властей более актуальным, чем вопрос рационального использования топлива.
Николай Нестеров
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии