«Ядерная» экспансия России

Как мы уже писали ранее, внушительное количество африканских стран неожиданно повернулись лицом к мирному атому, начав разработку соответствующих программ и налаживая отношения со странами, обладающими ядерными технологиями. Ведущие позиции на этом направлении занимает, конечно же, Россия. Активность Росатома на глобальной арене хорошо известна, о чем мы сообщали неоднократно. Что касается стран Африки, то здесь разворот к атомной энергетике стал настолько стремительным и уверенным, что поломал недавние сценарии развития, разработанные ведущими международными организациями.

Так, Международное энергетическое агентство (МЭА), составляя в 2022 году прогноз развития энергетики на Африканском континенте к югу от Сахары, о мирном атоме не упоминает вообще. И это не удивительно, учитывая то обстоятельство, что главные борцы с парниковыми выбросами (к которым относится МЭА) готовили страны третьего мира к тотальному переходу на возобновляемые источники энергии. Африка значилась здесь на первом месте, что и отражает упомянутый прогноз.

Описывая текущую ситуацию, авторы прогноза с порога взваливают на Россию ответственность за энергетический кризис четырехлетней давности, усиливший-де давление на экономику африканских стран. То, что Росатом как минимум с 2012 года налаживает активное сотрудничество с африканскими странами по вопросам строительства атомных реакторов, в данном документе оставлено без внимания. То же самое касается реализации проекта строительства четырехблочной АЭС «Эль-Дабаа» в Египте, стартовавшего в 2015 году. Причина такой невнимательности понятна: атомная энергетика не входила в планы защитников планеты от глобального потепления. Разработанный ими сценарий «устойчивого развития» Африки изображает этот континент как безусловного лидера в области ВИЭ.

Как прямо заявляется в документе, электроэнергия станет основой экономического будущего Африки, при этом доминировать здесь будет солнечная энергетика. Ее доля в общем энергобалансе африканских стран должна быть не менее 60 процентов. В настоящее время она составляет лишь один процент, но этот разрыв, уверены авторы прогноза, будет стремительно преодолеваться. По их словам, уже в наше дни солнечная фотоэлектрическая энергия является для Африки самым дешевым источником энергии во многих частях этого континента, а к 2030 году она обойдет все континентальные источники, выйдя на первое место. В 2030 году более 80% электрических мощностей будут представлены ВИЭ (вместе с солнцем, ветром и гидроэнергетикой). Оставшиеся 20% мощностей будут приходиться на газовые электростанции, основная задача которых сведется к сглаживанию пиковых нагрузок.

В общем, еще четыре года назад вопрос о «ядерном будущем» Африки в подобные сценарии не вписывался и широко не обсуждался. Поэтому тема африканской атомной энергетики будущего – достаточно «свежая». По крайней мере для определенных экспертных сообществ, до поры до времени не воспринимавших всерьез международную активность того же Росатома. Однако, начиная с прошлого года, их как будто прорвало. В специализированных западных СМИ прошла волна публикаций на тему: «почему атомная энергетика для Африки – неприемлемый вариант».

Возможно, определенную роль здесь сыграл Первый африканский саммит по инновациям в атомной энергетике, прошедший в июне 2025 года в городе Кигали, столице Руанды. Руанда, как мы отмечали в свое время, всерьез занялась реализацией «атомной стратегии», активно сотрудничая при этом с Россией. Дело дошло до того, что недавно президент этой страны, выступая уже на Втором саммите, определил для мирного атома долю в грядущем энергетическом балансе Руанды в 60 процентов. То есть в его логике атомная энергетика должна занять именно то место, которое эксперты МЭА четыре года назад прочили солнцу. Зная, насколько чувствительны борцы с глобальным потеплением к любым попыткам пересмотреть их прогнозы относительно будущего доминирования ВИЭ, реакция с их стороны не могла не последовать.

Вот очень показательная публикация на этот счет, вышедшая в марте прошлого года. Автор этой публикации вступает в открытую полемику с теми, кто считает атомную энергетику жизнеспособным вариантом для Африки. Он выступает категорически против таких заявлений, считая их совершенно ложными. Причем, ложными в своих основах, якобы искажающих реальное положение дел в атомной отрасли. Автор считает, что у атомной энергетики как таковой вообще нет будущего, поэтому он крайне скептически относится ко всяким современным проектам и программам такого рода. Особенно – применительно к Африке, где нет ни надлежащей сетевой инфраструктуры, ни подготовленных кадров, ни финансовых ресурсов.

Самое интересное, что он безоговорочно доверяет упомянутому выше прогнозу от МЭА. Данный сценарий, отмечает автор, подтверждается-де рецензируемыми исследованиями, которые показывают, что ВИЭ могут удовлетворить 75% потребностей Африки в электроэнергии к 2040 году и 100% - к 2050 году. Что касается атомной энергетики, то она якобы находится в состоянии необратимого упадка, поскольку строительство АЭС обходится слишком дорого, из-за чего стоимость электроэнергии станет слишком тяжелым бременем для проблемных экономик африканских стран.

Если здраво оценить данное заявление, то оно вряд ли подкрепляется практикой. Так, Германия закрыла все свои атомные энергоблоки и изрядно увеличила долю ВИЭ. Однако к удешевлению электроэнергии этот шаг не привел. Эффект оказался обратным: цена электричества в Германии подскочила так, что известные гиганты индустрии стали переносить свои производства в другие страны, а сама Германия теперь покупает недостающие киловатты у соседней Франции, где как раз доминируют атомные электростанции.

Почему автор статьи не упомянул этот совсем свежий европейский пример, непонятно. Вместо этого он обрушивается с критикой на Росатом, реализующий в Египте проект АЭС Эль-Дабаа. С самого начала он обращает внимание на перенос сроков запуска в эксплуатацию первого энергоблока – с 2026 года на 2028-й год. Стоимость объекта, по его словам, значительно превысит запланированные 30 миллиардов долларов. Если учесть проценты по кредиту, выданные Египту тем же Росатомом, то общие затраты составят как минимум 45 миллиардов долларов.

Столь скрупулезный подсчет призван, как мы понимаем, доказать экономическую несостоятельность атомных проектов. Но больше всего автора возмущает само присутствие российской компании на континенте. Дескать, участие России в проекте Эль-Дабаа поднимает вопрос о политическом суверенитете развивающихся стран, который некоторые эксперты игнорируют. Владение и управление Эль-Дабаа дает-де России огромное влияние на египетское правительство, и это, по логике автора статьи, опаснее всего.

По его мысли, Росатом якобы выстраивает неравноправные отношения со своими партнерами из африканских стран, пользуясь своим технологическим и финансовым преимуществом. Такие отношения автор стати прямо называет «неоколониальными». И другого формата отношений при развитии африканской атомной энергетики, на его взгляд, не предвидится. Зарубежные компании вроде Росатома всегда будут доминировать и полностью контролировать процесс, лишая своих партнеров технологического и политического суверенитета. Причем, автор полагает, что данный формат справедлив как в отношении проектов «классических» АЭС, так и в отношении малых модульных реакторов.

Проекты в области ММР вызывают у таких критиков еще больше беспокойства. С одной стороны, они утверждают, что данная технология еще не доказала своей жизнеспособности, и все работы на этом пути потерпели неудачу. Сами по себе такие технологии оказываются слишком дорогими, чтобы говорить о возможности их коммерциализации. Вдобавок ко всему, целые флотилии, оснащенные ММР и разбросанные по всей Африке, представляют огромную угрозу безопасности, учитывая непрерывные конфликты в разных частях континента.

Поэтому, подводит итог автор, атомная энергетика в любой форме никогда не станет жизнеспособным решением для Африки, в то время как возобновляемые источники являются таковыми.

Как мы уже отмечали в свое время, лидеры многих африканских стран, сделавших ставку на мирный атом, большие надежды связывают как раз с ММР. И эти надежды вселяет в них опыт Росатома. По этой причине критики считают подобные ожидания главной болевой точкой, в силу чего пытаются разоблачить то, что они называют «мифом о малых модульных реакторах».

К примеру, в одной научной публикации за февраль этого года утверждается, что единичные экземпляры действующих малых реакторов имеются только в России и в Китае, но они до сих пор не оправдали ожиданий. Про российские малые реакторы, установленные на плавучей платформе, авторы заявляют, будто они работают с низким показателем эффективности. Кроме того, они введены в эксплуатацию после десятилетней задержки – 13 лет вместо трех лет. Отсюда делается вывод, что быстрых решений по ММР не существует (как утверждают в Росатоме) и нет никаких гарантий, что они будут работать без проблем.

Понятно, что мы не можем взять на себя смелость для выдвижения технических контраргументов. Такие дискуссии лучше проводить профильным специалистам. Но вот на что хотелось бы обратить внимание: и Росатом, и их коллеги из Китая не занимаются жестким идеологическим разделением мирного атома и ВИЭ. В Китае, как мы знаем, активно развивают все направления, а что касается Росатома, то помимо проектов АЭС он параллельно занимается реализацией проектов в области возобновляемой энергетики (включая строительство солнечных электростанций). На идеологии как раз зациклены их западные оппоненты, разделяя источники энергии на «грязные» и «чистые».

Мы обратили внимание на это обстоятельство как раз потому, что атомная стратегия для Африки продиктована исключительно прагматическими соображениями. Насколько они будут подкреплены финансово и технологически – это уже другой вопрос. Но и он, насколько мы понимаем, со временем может быть решен – даже если идеальных решений не бывает.

Константин Шабанов

Фото - сайт Росатом